Зоя Пикассо

"Родилась в Казахстане, выросла в Сибири, работает в Москве. Самой лучшей биографией считает тире на памятнике между датой рождения и датой смертью, потому что "жизнь однообразна". Уходит в шесть сорок на работу, а возвращается в двадцать три тридцать, бывает без выходных. Какие тут стихи и творчество, но так ведь легче, жить не думая ни о чем. Рецепт счастья -это никогда не читать русских классиков в школе. Точка".

 



***
Если бы чище был мир, я бы стала врачом,
я бы лечила людей микстурой и калачом.
Они бы не умирали, а просто болели,
всегда выздоравливая в конце недели.
Просто так нужно, чтобы убить недостатки,
я голосую за "каждому ребенку по шоколадке",
каждому олигарху - по рублю, каждому
Ромео по "люблю", каждой Джульете по пьесе
и дурака каждой принцессе.

Но здесь душно и тошно и мир - брешь,
я не врач, а консьерж, открываю двери
с выходом в бэнтли для богачей.
Миру не выгодно брать на работу
врачей.

 

***
Можно сгореть в быту и фокус выкинуть,
В Крым уехать на скором поезде
или голой пройтись по улицам Выхино
в окно шагнуть, когда дома гости.
я же камнем лежу на дне реки
не сточить меня и водой не вымыть.
камень мечтает о большой любви
но камень легко поднять со дна
и кинуть
подальше,
чтобы снова
была одна
вода
одна
вода
одна
вода
одна
вода
одна
вода


***
эта светлая грань между чувством любви и покоя
если двое их, то они сбудутся в детях
и на свете нет больше этих двоих, неприметней,
они птички в гнезде, заглушаемые прибоем.
старый маяк не светит, не подает морякам сигналы
он в клюве несет червей, она латает гнездо ветвями.
иные скажут, скучно живут, совсем без драмы
главное верят, зачем живут и для чего живут знают.
годы пройдут, они по-прежнему будут парить над морем,
не берет их шторм и серость разрушенного камня.
в этом спокойствие есть что-то сердцу слишком родное
оно засыпает навеки, но не умирает.

 

***
Они говорят, мол так не всегда будет
мол, завтра светлое будущее и лучи солнца.
Просто сдери философию у японцев,
дыши помаленьку, не полной грудью.
Врут. Тяжелые мысли, мне никуда не деться,
Гордость забыла как выглядит, совесть червива.
Я распугала всех возле себя херувимов,
пытаясь хоть как-то в бумажных рублях согреться.
Груз. Тянет меня на дно не от любви к Богу,
черные дни, знаю, будут еще чернее.
Лучше не чувствовать ничего, так вернее.
Я дерево то, что уже без сока.
А где-то на полях крестьяне жнут свой будущий Хлеб
А у таких, как я, видно, души нет.


***
те, бывшие идолами,
сегодня слабые
над их могилами
только вороны кружат.
в тени проспектов так стонут невыносимо
люди. сжимает книга судеб
их меж страницами
и трутся лицами
и голод стелится
и кровью мельница
расплачивается за поступки тех,
кто были идолами.

 

***
в твоих глазах тишина и ничего кроме,
я кормлю голубей с ладони,
пока ты спишь на боку, отвернувшись в доме,
мы будто тонем.

безмолвная вода, солёная, точно слёзы.
было легче, когда оставались вопросы.
сейчас мгла и безликий иконстас
искуственно держит жизнь в нас.

скрученный, свитый зверь и тот сдох,
тщетны слова, что рождаются, как цветок.
мертвое море - твоя любовь.
всё одинаково - Запад-Восток.

 

***
мне не осталось, мне не дано
видеть, как бог будет биться в окно,
а ты не откроешь в холодный час,
тем самым двигая к смерти нас

мы замерзнем, кутаясь в старый плед,
видя странные сны и парад планет.
и никто не протянет руку - свет
останется за стеклом, у нас нет.

впусти его, Старика, раз бьется
каждое утро в комнату солнце.
я расскажу много историй,
вместе со мной посмеется.

море, Он заберет меня в теплое море,
я стану частицей в его ладони,
в толще сибирских льдин.
будет тепло как будто в Одессе
не отдавай меня Боже, плесени,

Бейся в наше окно и разбей его,
не откроем если.
Я посижу пока в сломанном кресле.
Посижу, подожду, когда постучишь.
Тихо, в подполье только крадется мышь.

 

***
Мы всегда любим не тех,
просыпаемся поздно в час
сердце - брошенный цех
никто не ждёт нас.

мы живем среди нищеты
крики, злоба - боги внутри
мы бежим из своей страны
дальше от пустоты

попадаем обратно в пасть
расколенного чудо - юды
я прошу не дай мне упасть
до грехов Иуды.


Утренний сон

Во мне остатки века намбер ван,
Летящий крохаль шлет привет из дальних стран.
И закрываются тяжелые здесь веки,
Я их варяг, лишь мимо, проходящий в греки.
Я их варяг, лишь мимо, проходящий в греки.
И закрываются тяжелые здесь веки,
Летящий крохаль шлет привет из дальних стран.
Во мне остатки века намбер ван,

Расстелет утро свежую постель
Шаман уже достал свою свирель.
Будь тише! И пока тебя не слышно,
Он славит на рассвете "Харе Кришна!"
Он славит на рассвете "Харе Кришна!"
Будь тише! И пока тебя не слышно,
Шаман уже достал свою свирель.
Расстелет утро свежую постель

я провалилась в сны единорога
жизнь протекает ручейком по венам Бога
Мой птенчик, просыпайся, ты мне дорог
Потащим в день своих проблем мы ворох
Потащим в день своих проблем мы ворох
Мой птенчик, просыпайся, ты мне дорог
жизнь протекает ручейком по венам Бога
я провалилась в сны единорога.

 

Майское 2011

он не любил термоядерные духи и старых женщин
любил виски покрепче, ждать наступление вечера
Обожал петь в душе и умываться при каждом случае
музыку слушал только лучшую. Совсем не любил суши.
Любил обнимать крепко, Не любил целоваться в губы,
Боялся на публике выглядеть глупо. Не впадал в ступор
А я любила отравлять его привычный уклад жизни,
и пусть он с другими,
но я знаю, что где-то там он слушает мои мысли

 

***
и когда река из гранита выбьется
я буду любить тебя всё равно
если мы дети Бога,
то значит ли это,
что у Бога плохие дети?
солнце дает тепло,
но светит совсем не за этим
и когда река из гранита выбьется
я буду любить тебя всё равно

 


 

№11

Маша Зыкова

Сергей Родиков

Зоя Пикассо

Дмитрий Артамонов