Александр Пелевин

"Родился в 1988 году. Живу в Санкт-Петербурге. Люблю военно-историческую реконструкцию и желтых резиновых уточек".

 

 

 

 

 


 

***

Что-то опять происходит не так, и что-то опять не то.
Человек, зашедший в вагон метро, почему-то в моем пальто.
Такая же черная шляпа на нем, и тоже в одной руке
Он держит газету, купленную в ларьке.

Дверь закрывается. Я наблюдаю и вижу его вблизи.
Вот он садится, и видно, что он — тоже светловолос.
Даже ботинки с таким же узором вымазаны в грязи.
Точно такие же скулы. Такой же нос.

Мне отчего-то забавно: он даже не знает, кто он такой.
Он издевается, он поправляет мой галстук моей рукой,
Смотрит моими глазами на карту метро за моим плечом.
Кроме него, я не думаю ни о чем,

Потому что с этой секунды мои зрачки — не мои зрачки,
И мое лицо — не мое лицо, и рассудок уже не мой.
Запредельно спокойны его глаза и движения так легки,
И мне кажется, будто он едет ко мне домой.

Я бы кричал, я бы выл от ужаса, но у него теперь мой язык.
Если бы зубы остались моими, то я бы вцепился ему в кадык.
Если бы ноги остались моими, то я бы вскочил и сбежал домой.
Есть ли хоть что-то, что я унесу с собой?

И вот вспоминаю секретное имя, которое сказано лишь во сне,
Имя, которое люди уносят с собой в занебесный край.
Вдруг человек замечает меня. Встает и идет ко мне
И говорит, улыбаясь: «Мое. Отдай».


Превращение

Вспомни о том, что когда-то казалось сном.
Вспомни, что было. Почувствуй губами слово.
Первые звуки расскажут тебе о том,
Чем отличается мертвое от живого.

В мокрой земле серебрится небесный сок,
В нем отражается белый беззвездный купол.
Падай в траву, убегай и не чувствуй ног,
Мчись от тумана, который тебя окутал,

Помни о слове. Мы трижды стучимся в дверь.
Здесь перед входом останутся наши тени.
Вот мы стоим на пороге, и вот теперь
Слово звучит — и у статуй дрожат колени.

Мир изменяется. Дух обретен в отце.
Тот, кто сожжен на костре, обращен во мрамор.
Ночью чужие глаза на твоем лице
Кто-то рисует, пока твой рассудок замер.

Мир изменяется. Тени приходят в дом.
Воздух искрится малиновым и багряным.
Сера и ртуть, отстучав по земле дождем,
В теплую ночь прорастут золотым бурьяном.

Пусть обретенное слово живет внутри,
Множится эхом, гремит по железным крышам.
Вот ты считаешь минуты. Один, два, три —
Слово становится воздухом. Мы им дышим.

Время закончилось. Пар из открытых губ
Стынет и падает льдом, разбиваясь оземь.
Вот замерзает гудение медных труб,
Вот застывает мелодия на морозе,

Вот мы стоим: на песке нарисован круг,
В нем неподвижно повисли частицы пыли.
В черной реке отраженные звезды вдруг
Двинулись вниз по течению и поплыли.

Слово услышано. Мир превратился в звук.


Туман

Человек моргает и видит свое окно,
За окном зеленеющий двор, во дворе — рассвет.
Человек вспоминает: все это давным-давно
Он хотел показать кому-то, кого здесь нет.

Человек моргает и видит морской прибой,
Видит рыб на песке, и у каждой разорван рот.
Чуя запах залива, волнующий и сырой,
Человек наступает на рыб и по ним идет.

Человек моргает и видит кирпичный дом.
В нем еще человек и еще один рядом с ним.
Человек говорит: как давно я мечтал о том,
Чтобы хоть на секунду однажды побыть другим.

Человек моргает и видит стакан вина,
Видит блики от солнца, их много, они везде.
Он моргает и видит, что солнце похоже на
Отражение света окна в ледяной воде.

Человек говорит: я устал, я хочу в кровать.
К пересохшим губам прилипают его слова.
Человек смеется. Пытается не моргать.
Через трещины старого дома растет трава.

Человек моргает. Лодка, туман, вода.
Он моргает опять: вода. Человек плывет.
Из тумана зовут. Человек отвечает: "Да".
Человек моргает еще и еще, и вот

Человек ничего не видит.


Древние

Мы видели вершины далеких снежных гор.
Мы знаем, как плести узоры звёздной пыли.
Мы помним три луны, чьи отблески застыли
В зеркально-чёрной глади метановых озер.

Мы тише тишины. Мы — чёрное в алмазах.
Мы дышим через годы и смотрим сквозь века.
Мы помним голоса царей золотоглазых,
Уснувших под холмами из красного песка.

Мы видим гибель звёзд, рождение галактик,
Сияние сверхновой на Северном кресте.
Пылающий узор из тысяч белых свастик
Раскинулся под нами в слепящей пустоте.

Мы падаем сквозь время и видим все опять,
Чернее черноты, плывем беззвёздным краем
И там, где всё мертво, мы снова вспоминаем
О том, что раньше тоже умели умирать.

 

Письмо

I

Пишет сенатор письмо: «Дорогая, я жив.
Я не забуду о нашей последней прогулке.
В Риме опять неспокойно. Сенат боязлив.
Может быть, скоро зарежут меня в переулке.

Конечно, шучу. Не пугайся. Как ты теперь?
Как твой супруг? Как погода? Опять дожди?
Здесь очень жарко. Всё время открыта дверь.
Чую, сгорит наш город, того гляди.

Ночь на холме у реки я забыть не могу.
Что же теперь? Ноют кости и ломит в шее.
Может, на той стороне, на другом берегу
Будем такие же мы, но уже смелее».

II

Пишет испанец: «Здравствуй, моя Леонор.
Даже не знаю, увидишь ли ты мой почерк.
Вчера эти твари, индейцы, спустились с гор.
В их перекошенных лицах — весь ужас ночи.

Слабость, жара и болезни, дремучий лес,
Этот мерзавец Агирре теряет разум.
Тоже мне, божий гнев, хромоногий бес,
Вот бы его связать и прикончить разом.

Забыть нашу ночь у реки всё никак не могу.
Никто никогда не узнает, о чём жалею.
Может, на той стороне, на другом берегу
Будем такие же мы, но уже смелее».

III

Пишет профессор: «Покорный своей судьбе,
Снова пишу тебе, дорогая Хильде.
Никто не узнает, что я посвятил тебе
Книгу мою о Зигфриде и Брунгильде.

Вагнер вчера заходил. А моя борода
Стала седой. Лучше лысому, чем седому.
Кажется, вроде я счастлив, но всё ж иногда
Хочется все изменить и зажить по-другому.

Только тебе никогда и ни в чем не лгу.
Помни: весенний Берлин, ледяная Шпрее.
Может, на той стороне, на другом берегу
Будем такие же мы, но уже смелее».

IV

Пишет солдат: «Дорогая Танюша, я жив.
Только похоже, что жить мне уже недолго.
Немцы утюжат из пушек, а мы лежим
В этих холодных окопах. За нами Волга.

Танечка, Таня, они подобрались к нам,
Значит, всё скоро накроется ржавой каской.
Пальцами я бы провёл по твоим губам,
Если бы пальцы не пахли ружейной смазкой.

Танюша, я мёртв. Но знай — я не сдал врагу
Речку, где рядом стояли мы, руки грея.
Может, на той стороне, на другом берегу
Будем такие же мы, но уже смелее».

V

К полуночи Рим засыпает. Огни впереди.
Солдаты шагают по улице ровно и гулко.
Укутавшись в тогу и спрятав письмо на груди,
Сенатор выходит во двор и идёт к переулку.

Январь 2013 г.


Окно

Зимой в это время уже темно.
Видения четкие. Ночь длинна.
В квартире напротив горит окно.
Висит фотокарточка у окна.

Такая же мебель, такой же свет,
Такие же рядом стоят цветы.
В квартире живут уже много лет
Такие же люди, такой же ты.

В квартире напротив горит свеча.
Похоже, что скоро туда придут,
И птицы, о чем-то тебе крича,
Сидят на карнизе и долго ждут.

К зиме не осталось абстрактных слов.
Весь мир – это лестница, ночь, крыльцо
И тысячи окон чужих домов,
В которых ты видишь свое лицо.

 

Песня красноармейца

В темноте и при свете тревожного дня, и в ночи, и в беспамятном сне
Кто-то видит меня, кто-то знает меня, кто-то помнит всегда обо мне.
Это родина крепко меня обняла — горяча, ненасытна, нежна,
Так тонка её шея и кожа бела под одеждой из мягкого льна.

Этой ночью она усыпила меня, прикоснувшись рукой до лица.
Я купался в реке, я увидел коня, он тащил за собой мертвеца.
И была его жаркая грива красна, как душистый осенний сумах,
И багряным закатом сияла спина, и рубины искрились в глазах.

Красный конь искупается в красной реке, отмывая болотную гниль,
Наблюдая испуганно, как вдалеке поднимается красная пыль.
Из земли выбивая копытом свинец вместо сладко звенящих монет,
Он мечтает о том, что однажды мертвец снова сядет ему на хребет.

Знает он, что однажды от крепкого сна, вдруг услышав беспомощный крик,
Встанут древние люди, похожие на великанов из сказочных книг.
Тяжелы их шаги, голоса их — как гром, со звездою у каждого шлем.
Всё, что было на свете, окажется сном, всё, что было ничем — станет всем.

Всё однажды случится. Всё это не зря, и когда-нибудь конь подо мной
Остановится там, где в конце ноября будет пахнуть весенней грозой.
Так и будет, и утром последнего дня мы поскачем на красном коне.
Ненасытная Родина любит меня и не сможет забыть обо мне.

 


№12

Александр Пелевин

Женя Желтухина

Нина Райнер

Андрей Орловский