О ВОЛШЕБСТВЕ, СВОБОДЕ И ЛЮБВИ

Евгения Гончарова

Валентина Бронникова закончила КубГУ, худграф, в 2005 году. И с тех пор успела сделать так много, что во время беседы с нею невольно думаешь: эта девушка где-то прячет еще две пары рук!
Валентина-дизайнер придумывает живые вещи. Нет, зеркальце, которое Валентина вставила в искусно сработанную рамку в виде цветка, до сих пор не научилось говорить, пуговицы, на которых она нарисовала шустрых рыбок, не умеют пришиваться сами, а часы, циферблат которых сделан в виде велосипеда, не переносят в другое измерение. Но вещи, которые создает и украшает Валентина – это вещи, которые хочется беречь. И, если повезет, передавать потомкам. Это добрые вещи. Вещи, сделанные на радость людям. Валентина по-настоящему любит и понимает животных. Особенно кошек. Увидев дерево, к которому были кем-то приколочены дощечки-ступеньки, Валентина тут же зарисовала его – и властью, данной художникам Госпожой Фантазией, тут же преобразила дощечки – в книги, а на ветвях мудрого дерева рассадила ученых котов.

Валентина-живописец не просто передает портретное сходство – она старается раскрыть личность того, кого рисует.

Валентина-иллюстратор создала удивительные образы фантастических существ из – признаюсь – любимых мною книг: «Бесконечной истории» Михаэля Энде и «Крошки Цахеса» Э. Т. А. Гофмана. Она нарисовала яркий, выразительный портрет восточного мудреца-алхимика из романа «Алхимик» Пауло Коэльо. И вот что прекрасно: для каждой книги Валентина словно бы становится другим художником. Меняется стиль, чтобы передать многоцветную и пленительную вселенную Энде – и графичные, жутковато-поэтичные образы Гофмана.
Отец художницы, Геннадий Семенович Бронников – поэт, его сборник «Крылья» тоже иллюстрировала Валентина. Это удивительно изящные работы, исполненные любви.
Попивая со мною чай в уютном кафе, Валентина рассказывает о своей жизни. О городах, в которых побывала. О людях, которые ее вдохновляют.
– Какой художник тебе импонирует сейчас?
– Бэнкси. Это художник сегодняшнего дня. Его картины-граффити – лаконичные, живые. Они – о том, что его волнует. Что волнует художника в наше время. Обязательно посмотри фильм «Выход через сувенирную лавку», связанный с его творчеством.
– А художнику вообще обязательно быть современным?
– Смотря как это понимать… Гнаться за модой – нет, разбираться в том, что творится вокруг – да. Художник – это глаза, он не должен быть слепым. Он должен видеть проблему, если она есть. И уметь открыть на нее глаза другим – может быть, с помощью яркого символа или иносказания…
– Но разве твои собственные произведения – злободневны?
– Нет. Но они искренни.
– Стало быть, искренность для художника – важнее злободневности?
– Искренность – это вообще главное. Невозможно обмануть себя так, чтобы это не отразилось на полотне.
Она рассказывает, что все в ее семье – творческие люди. Когда она говорит о своих близких, воображению слушателя представляется дом, чем-то похожий на Муми-дом – согретый любовью, очень теплый, полный «живых» вещей, сделанных руками Валентины и ее родителей.
– Почему же ты не живешь дома все время?
– То я с мужем – в Туле, там я работаю в командной мастерской «Стекольный заводик», то путешествую, то летом в детском летнем лагере преподаю…
– Мне говорили, что ты преподаешь там искусство изготовления витражей…
– Да. Витражи – тоже своего рода магия повседневности. Цветные стеклышки из нашего детства… Кстати, насчет магии повседневности. Вы знаете, какую атмосферу в доме создает старый проектор для диафильмов?
– Сказки-диафильмы – это все мое детство!
– Так вот, у меня сохранился проектор и сохранились диафильмы. В летнем лагере я крутила диафильмы для ребят. Представьте себе: темнота, притихшие дети, легкое поскрипывание аппарата… Даже здоровенные пятнадцатилетние лбы потом просили поставить еще диафильм…
Когда речь заходит о «живых» и «мертвых» вещах, Валентина, как любой настоящий художник, категорична:
– От «мертвых» вещей, сделанных без любви – и к вещам, и к людям – ничего хорошего ждать не приходится. Если, например, кукла – это товар и ничего больше, и лицо у нее – лишенное выражения, пустое, то ребенок не будет по-настоящему любить ее. Да, конечно, он будет выпрашивать ее у родителей. Потому что это брэнд. Потому что это Винкс, Братц, или, может. подделка под Братц… На самом деле – неважно. Это – «мертвая» вещь.
– Но даже «мертвую» вещь серийного производства можно, наверное, оживить искренней любовью.
– Можно… Если эта любовь есть. Вот мы подошли к важной теме: к дефициту любви. К тому, что большинство из нас в детстве не научили любить. Чтобы учить, надо уметь. А все ли взрослые умеют любить? Все ли мы бережно относимся друг к другу? Когда ребенку дарят куклу или мишку, ему дарят друга. По крайней мере, так должно быть. Это – естественно. Для ребенка. Для человека. А сейчас игрушки ломают без особого сожаления. Отломал кукле руку и бросил – даже не возникает мысли починить, все равно родители купят новую, точно такую же. Не дай Бог, маленький человек, вырастая, будет так же равнодушно относиться к живым, настоящим друзьям. Вообще – к окружающим. Понимаешь?
– Конечно.
– То есть, если я правильно понимаю, в идеале должно быть бережное, человечное отношение к вещи и у того, кто ее делает, и у того, кто ею пользуется.
– Да.
– Но это всегда будет скорее исключением из общего правила.
– Да. Как и любовь.