командор

 
*
я жена лота, у которой нет имени,
и ни у кого здесь нет сил,
чтобы произнести меня.

уж который год
снег засыпает гоммору.
голоса вельвет
станет ломким скоро,
выцветут глаза
в беленький фарфор.

я расскажу, как мне
в дикой тишине
снился наш командор.

*
вот мне десять лет,
платьице на вырост.
и ничто во мне
никого не выдаст.

запах спелых трав
у брошенных дк,
человек,
который оказался неправ,
устал и уходит.
пока!

*
я здесь словно тень
всех теней до меня.
там, за тонкой вязью рябин,
гремит вторая чечня.

там, за тонкой вязью рябин,
у моих старших сестер,
похожих на балерин,
отнимают все.

их девичий смех,
взлетавший так высоко,
превратится в дым,
в пшеничное молоко.

ленты в волосах, что лебяжий пух,
унесет за море белая птица рух.

*
в хоре мы поем
старые советские песни,
прячем в алых флагах
украденную черешню.

в старенький наш двор,
и во все дворы,
неслышно приходит
сам командор:
пора.


*
стелются дожди
по бетонным плитам.
все во мне молчит.
я себя не выдам.

буду как они робко слушать бога.
а когда он по-настоящему позвонит –
спрячусь в рынка вьюгу.

среди шелухи солнечного лука
никому и никогда я не протяну руку.

*
– господи, аве, элохим,
в нашей стране когда мы звоним –
мы все говорим "алё!", слышишь?
"алё"!

мы не шумим как высокий зеленый клён,
мы не поем как река псекупс.
я всего этого боюсь, так боюсь.
почему ты не говоришь "алё"?

*
пусть наш командор никогда не умрет,
долгие ему лета.
пусть и дальше мне снится сон,
как он мастерит из "лего"
ночь,
что темна перед рассветом.
 
 

 

вот ты говоришь мир

 
вот ты говоришь "мир",
и за этим слышится почти детское
"любовь моя,
по каким дорогам бы я ни бродил,
где бы ни расцветал мой взгляд –

всюду я видел тебя в себе,
всюду я находил следы.
ты как будто бы застыла
у речных верб,
и ветер срывает с них листья
до наготы.

ты как будто бы приникла ко мне во сне,
и с тех пор миллион электричек
продребезжали у моего окна.

всюду я видел тебя в себе,
всюду я видел тебя в себе.
но эта комната была для тебя тесна".

вот ты говоришь "мы",
и я чувствую,
как отворяется дверь.
как на синей неба тесьме
бог творит для меня твердь.

как придумывает он тихое имя,
которым называют киоски,
как он разбрасывает вокруг время,
и оставляет меня одну на висячем
мостике.

мне никто ничего не ответит,
я глотаю так жадно воздух.
ты привыкаешь к тому, что смертен,
что среди снежных и белых весен

все глуше, глуше звучит мой голос,
почти прозрачен.
и расставляет вокруг вечер
свои рати.

и в этой темной слепой метели
от станции и до станции
я всегда знала, что бог подарил мне
другое тело,
но я не смогла расстаться с тобой.